Продолжение предыдущего
Пасха - это всегда было красиво, и мое раздвоение-растроение личности продолжалось. К тому же Пасхи было две, и праздновали люди их обе - "русскую" и "польскую" Пасхи. На вербные воскресенья несли вербы, украшенные бумажными цветами. Эти цветы были самодельными, из гофрированной бумаги, я очень хотела научиться их делать и научилась.
Когда из магазинов пропал хлеб, люди стали сами печь хлеб. А на Пасху нас приглашали в гости и угощали этим хлебом и белыми булочками с маком. Дома у нас этого не было. Мама всегда кричала на отца: "Все воровать умеют, а ты не умеешь!"
А еще мне нравились польские девочки. Даже на школьных праздниках они (в младших классах, потом им не разрешали) были не в октябрятско-пионерской форме "белый верх - черный низ", а в изумительных разноцветных нарядах, расшитых блестками и бисером, просто вышивкой... Я потом узнала, что когда папа только пришел в школу, и детей приняли в пионеры - а они на следующий день пришли без галстуков. "Вы же советские дети!" - "Мы не советские дети, мы польские". Но на моей памяти подобного ничего уже не было. Галстуки и звездочки носили.
Звездочки. Я очень долго считала, что на октябрятской звездочке изображен... маленький Пушкин. Потому что ведь Ленин лысый...
Случайно узнала, что имеется в виду Володя Ульянов.
Звездочки были двух видов - алюминиевые раскрашенные и "покруче" - из красного прозрачного пластика с встроенной посередине фотографической крошечной карточкой кудрявого мальчика.
Точно также различались и пионерские галстуки.